Гласъ добродѣтельнаго Финна (tzvelodubov) wrote in ijitsa_ru,
Гласъ добродѣтельнаго Финна
tzvelodubov
ijitsa_ru

А. Ѳ. Мерзляковъ. Стихотворенія.


Невинность.
Надгробная пѣснь.
Къ протекшему 1796 году.
Велизарій.





НЕВИННОСТЬ.

Небесна, кротка дщерь, драгая,
Невинность чистая, святая,
Невинность, свѣтлый сонмъ красотъ!
Тебя, другъ ангеловъ блаженныхъ,
Въ юдоли бѣдъ — въ мѣстахъ плачевныхъ,
Мой ищетъ взоръ, и — не найдетъ.

Мой ищетъ взоръ, увы! напрасно!
Въ семъ свѣтѣ нѣтъ уже прекрасной!
Въ семъ свѣтѣ нѣтъ! — и злобной свѣтъ
Лишенъ тебя, — еще хранится?
Лишенъ блаженства, — не мутится?
Лишенъ души, — еще живетъ?

И огнь небесный, разъяренный
Досель не попалитъ міръ бренный,
Сей огнь, сразившій злый Содомъ?
И Богъ, невинности Отмститель,
Вѣковъ, вселенныя Правитель,
Еще надъ нами держитъ громъ?

Увы! достойны мы стократно
Погрязнуть въ адѣ невозвратно
Мы, кои, — позабывъ себя,
Забывъ, что наша жизнь благая
Стезя къ покою лишь прямая,
Невинность, презрили тебя!

Тебя, которая отъ вѣка
Должна быть другомъ человѣка,
Щитомъ, и славой, и красой;
Ты бытіе съ нимъ воспріяла,
Ты тотъ прекрасный оживляла
Едемъ для праотцевъ собой.

Гдѣ скрылся вѣкъ сей драгоцѣнной?
Мы мучась въ безднѣ золъ плачевной
Уже не вѣримъ, что онъ былъ.
Почто мы не жили заранѣй?
Не адъ ли сто отверзъ гортаней,
Дохнулъ, — и вѣкъ сей помрачилъ?

Тогда коварство, лесть и злоба
Гонящи насъ теперь до гроба
Не смѣли свѣтомъ управлять;
Въ блестящи, скрытыя одежды
Не смѣли хитрые невѣжды
Судьбины смертныхъ озлоблять.

Подъ лучезарнымъ кроткимъ небомъ,
Подъ животворнымъ яснымъ Фебомъ
Природа весело цвѣла;
На тронѣ мирномъ возсѣдая,
Лилейнымъ скиптромъ помавая,
Тамъ вѣчная весна была.

Сыновъ эоловыхъ свирѣпыхъ
Стѣсняли тяжкія заклепы
Въ пещерахъ, Норда ледяныхъ;
По своду неба голубому
Катящагось, трясуща грому
Не слышно было въ дняхъ златыхъ.

Кровавы брани не кипѣли,
Желѣзны цѣпи не гремѣли,
И не стонало дно земли
Подъ тяжестію стѣнъ кремнистыхъ;
Кипящихъ, бурныхъ волнъ сребристыхъ
Не разсѣкали корабли.

Гранитны страшныхъ горъ громады
Не превращались въ храмы, грады.
Тамъ роскошь жадною рукой
Земнаго нѣдра не терзала,
И прахъ во злато не ковала,
И взоръ явить не смѣла свой!

Блаженны пастухи, простые,
Сердца невинныя, драгія,
Въ златыя жили времена;
Ихъ ложе — травы испещренны,
Покровъ ихъ — вѣтви соплетенны,
Законъ ихъ — простота одна.

Невинность съ ними обитала,
Она ихъ счастье составляла,
Была ихъ славой, красотой;
Ея уставы непремѣнны
Въ сердцахъ ихъ были впечатлѣнны
Природы мудрыя рукой.

Она жила, жила межь нами,
И мы не мучились бѣдами;
Но, ахъ! сколь дологъ былъ сей вѣкъ!
Раздоръ явился во вселенной,
Потрясъ свой пламенникъ зловредной,
И палъ несчастный человѣкъ!

Какъ тучи мрачныя горами
Сошлись, — ревутъ подъ небесами
Такъ огненной летя стезей
Бѣды надъ смертнымъ возшумѣли,
На шаръ сей страсти низлетѣли,
И съ воплемъ улетѣлъ покой.

Невинность съ плачемъ и слезами,
Гонима злобными врагами,
Идетъ въ пещеры и лѣса;
Въ пустыняхъ кроется отъ смертныхъ,
Гоненья терпитъ неисчетны,
И вопіетъ на небеса.

Слѣпые смертны мы, слѣпые,
На приключенья ропщемъ злыя
И сами ихъ себѣ творимъ.
Гласимъ съ слезами: дни прекрасны
Бѣгутъ отъ насъ!... Ахъ, нѣтъ! несчастны,
Не самиль мы отъ нихъ бѣжимъ?

Почто за вредными страстями
Намъ бѣгать скользкими путями,
Къ нимъ простирать свой взоръ и слухъ?
Когда къ намъ истинна вѣщаетъ,
Какъ добродѣтель къ намъ сіяетъ,
Тогда изъ насъ всякъ слѣпъ и глухъ.

Ахъ! нельзя въ адѣ зрѣть блаженства,
Въ невѣчномъ, бренномъ совершенства:
Въ позорномъ тлѣнѣ мирныхъ дней:
Во хладномъ Нордѣ ивъ тѣнистыхъ,
Громадъ во знойномъ югѣ льдистыхъ,
Спокойства — во плѣну страстей.

Опомнись, смертный помраченный,
Возстань во прахѣ погребенный,
Покровъ съ очей своихъ сорви!
Противъ разящихъ стрѣлъ отмщенья
Поставь щитъ кроткаго смиренья,
Исправься, укрѣпись, — живи!




НАДГРОБНАЯ ПѢСНЬ.
3...... А....чу БУРИНСКОМУ,
СОЧИНЕННАЯ ВЪ ДЕНЬ ЕГО ПОГРЕБЕНІЯ И ПѢТАЯ ВЪ СОБРАНIИ
ДРУЗЕЙ ЕГО.

Братъ любезный, въ землю хладную
Прахъ скрываемъ твой безъ горькихъ слезъ:
Ты изъ горнія обители
Преклоняешь къ намъ веселый взоръ;
Простираешь къ намъ объятія.

Бремя жизни — бремя тяжкое —
Ты, счастливецъ, ты сложилъ на вѣкъ!
Мореходецъ — на брегу своемъ!
Дальный странникъ — въ милой родинѣ!
Юный ратникъ — съ мирной пальмою!

Ахъ! когда, когда и къ намъ придетъ
Благовѣстникъ чистой радости,
Часъ послѣдній — грусть послѣдняя!
Ахъ, когда съ тобой увидимся!
Ахъ, когда отъ бѣдъ укроемся!

Ты страдалъ — ты, жертва бѣдствія,
При друзьяхъ, какъ безъ друзей страдалъ!
Родомъ, ближними оставленный,
Ты давно уже не нашимъ былъ,
Ты давно уже оставилъ свѣтъ!

Миръ съ тобою, тѣнь любезная!
Жизнь дала тебѣ гонителей;
Ангелъ смерти примиритель твой:
Онъ миритъ тебя съ самимъ собой,
Онъ миритъ тебя съ жестокими!

Дубъ валится, блекнетъ юный цвѣтъ
Въ часъ единый..... ктожь жилъ долѣе?
Радость, горесть, мѣра нашихъ дней!
Для страданія — ты долго жилъ!
Ты воскресъ теперь — для счастія!

Ты прозрѣлъ — для тайной истины,
Непостижной для друзей твоихъ!
Ты внимаешь лиры ангеловъ,
Ты пьешь воздухъ жизни вѣчныя,
Ты свободенъ, ты далекъ отъ насъ!

Нѣтъ, сопутникъ! нѣтъ — ты ближе къ намъ!
Ближе къ сердцу, къ чувствамъ братіи!
Не трудами ты привязанъ къ намъ,
Не слезами съ нами дѣлишься,
Не терпѣньемъ жизни горькія!

Ты безсмертьемъ съ нами дѣлишься,
Чувствомъ сладостнымъ, достойнымъ насъ,
Симъ сокровищемъ наслѣдственнымъ!
Ты вѣщаешь намъ: увидимся!
Ты еще теперь дороже намъ!

Почемужь фіалы пиршества,
Почему, друзья, не налиты?
Отъ чего же вашъ унылый взоръ
Видитъ мѣсто не занятое(*),
Ищетъ образа знакомаго?

Веселись въ чертогахъ вѣчности,
Веселись, друзьями встрѣченный! (**)
Ахъ! тебя ли въ раннемъ цвѣтѣ лѣтъ,
Одноголь тебя лишилися?
Тамо братья ждутъ насъ многіе!

Мы придемъ, придемъ съ любовію,
Съ чистой совѣстью и съ вѣрою!
Можетъ быть, теперь въ послѣдній разъ
Мы, сорвавъ цвѣты весенніе,
На твою могилу бросили!
________
(*) Мѣсто покойника въ этомъ собраніи оставлено было незанятымъ.
(**) Нѣкоторые изъ друзей покойника умерли прежде его.

КЪ ПРОТЕКШЕМУ 1796 году.

Отверзлась дверь!... неизмѣримость!..
Куда дерзаешь ты взирать?
Мать времени, непостижимость,
Нашъ неизбѣжный, злобный тать,
Чья жертва — цѣлая вселенна,
Чей храмъ — гробница міра вѣчна;
Въ храмъ путь — рожденье, жизнь, и смерть,
Кто ставъ межь небомъ и землею
Изъ устъ духъ тлѣнія ліетъ;
И роковой пилой своею
Ось міра, цѣпь созданій третъ,
Кого постичь мы не дерзаемъ,
Кого страшимся и — желаемъ,
Се вѣчность предстоитъ въ очахъ!
Сѣдя на царствахъ разрушенныхъ,
На прахѣ градовъ сокрушенныхъ,
На грудахъ труповъ, на костяхъ,
Младаго сына принимаетъ,
Отъ насъ утекшій годъ лобзаетъ,
И кроется въ пучинахъ тьмы.
Ударилъ часъ! — міры вздохнули;
Друзья! еще мы разъ шагнули,
Еще ко смерти ближе мы!

1797, генваря 1.


ВЕЛИЗАРІЙ.

Малютка, шлемъ нося, просилъ,
Для Бога, пищи лишь дневныя
Слѣпцу, котораго водилъ,
Кѣмъ славны Римъ и Византія.
„Тронитесь жертвою судебъ!“
(Онъ такъ прохожихъ умоляетъ)
Подайте мальчику на хлѣбъ:
Онъ Велизарія питаетъ.

Вотъ шлемъ того, который былъ
Для Готѳовъ, Вандаловъ грозою;
Враговъ отечества сразилъ,
Но самъ сраженъ былъ клеветою.
Тиранъ лишилъ его очей
И міръ хранителя лишился.
Увы! свѣтъ солнечныхъ лучей
Для Велизарія закрылся!

Несчастный, за кого въ слезахъ
Одинъ вознесъ я гласъ смиренной,
Водилъ царей земныхъ въ цѣпяхъ,
Законы подавалъ вселенной;
Но въ счастіи своемъ равно
Онъ не былъ гордымъ, лютымъ, дикимъ;
И нынѣ мнѣ твердитъ одно:
Не называй меня великимъ!

Не видя свѣта и людей,
Паритъ онъ мыслью въ царствѣ славы,
И видитъ въ памяти своей
Народы, вѣки и державы.
Вотъ постоянство здѣшнихъ благъ!
Сколь чуденъ промыслъ Твой, Содѣтель!
И я — сиротка, въ юныхъ дняхъ
Сталъ Велизарью благодѣтель!“

[Стихотворенія А. Ѳ. Мерзлякова. Изданіе Общества любителей россійской словесности при Императорскомъ Московскомъ университетѣ ; напечатаны подъ редакціей М. П. Полуденскаго. Москва, 1867]




P.S. Не подскажетъ ли кто изъ мужей просвѣщенныхъ: въ строкѣ
Для Готѳовъ, Вандаловъ грозою
нѣтъ ли ошибки?
Уточненіе: въ книгѣ рядомъ стоятъ т и ѳ.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 6 comments