Гласъ добродѣтельнаго Финна (tzvelodubov) wrote in ijitsa_ru,
Гласъ добродѣтельнаго Финна
tzvelodubov
ijitsa_ru

О буквѣ ё.



Н.М. Карамзин ввел букву ё. Его антагонист А.С. Шишков в одном из своих "Разговоров" пишет :
[Разговаривают А и Б; Б — голос самого Шишкова, А — приспособление для того, чтобы соглашаться с автором. См.: Шишков А.С. Собрание сочинений и переводов. СПб., 1824. Т. 3 (везде дальше указываются страницы этого издания).]
«Б. ...Въ тѣхъ книгахъ, которых мнѣ покупать случилось, почти вездѣ сіи двѣ точки принужден я былъ выскабливать.
А. Зачѣмъ выскабливать?
Б. За тѣмъ, что сочинитель часто учитъ меня произносить слово так, какъ я произносить оное отнюдь не намѣренъ. Напримѣръ он хочетъ, чтобъ я рифмы его читалъ: принесіотся, прикосніотся, а я хочу читать их: принесется, прикоснется. Весьма несносно таковых учителей видѣть, даже и въ хорошихъ писателяхъ. Когда я, читая книгу, нахожу:
Меркурій, Аполлонъ съ Царіомъ Боговъ, Зевесомъ...
или:
И не моіо то дѣло,
то думаю: зачѣмъ сочинитель посильно принуждает меня здѣсь произносить Царіомъ? Для чего отнимаетъ у меня выговаривать, согласно съ чистотою языка, Царемъ? На что приневоливаетъ меня говорить по мужицки моіо? Кто произнесетъ таким образомъ? Никто. Всякій скажет, или послѣдуя письменному языку (которому наиболѣе послѣдовать должно) мое, или послѣдуя произношенію маіо. Почтожъ он учитъ меня тому, на что и самъ не согласится?» (27)
Значит, произношение с [о] безударным и с [о] после мягких согласных и йота (под ударением): [моjо́] — диалектное, на него никто не согласится (из людей культурных). Произношение с [а] безударным и с [о] после мягких согласных и йота: [маjo] — свойственно разговору культурных людей, но только обычному житейскому разговору.
Наконец, самое лучшее произношение, желаемое, оберегаемое необходимое для стиха, — с [о] безударным и с [э], не [о] после мягких согласных: [моjэ].
"Б", т.е. сам Шишков, рассуждает: "...Мы въ обыкновенныхъ разговорахъ никогда не произносимъ моіо, твоіо, оріолъ, поліотъ. Итакъ когда чрезъ отчужденіе отъ чистаго языка слухъ и зрѣніе наше до того испортится, что мы подобныя слова (мое, твое, орель, полетъ) станемъ писать по произношенію, то уже съ перемѣною буквы е въ іо или ё, должны будемъ перемѣнить и букву о в а...: аріолъ... паліотъ..." (30).
Это важное место. Оказывается, стилистически разграничены: с одной стороны, аканье и произношение [о] после мягких согласных (в простом стиле); с другой стороны, оканье и произношение только [э] (не [о]) в указанной позиции (в высоком стиле).
Один из участников разговора говорит:
"А. Однако жъ всѣ въ разговорахъ употребъляютъ оный. — Б. Так точно", — соглашается Шишков (27), не меняя, однако, своего отрицательного отношения к "букве ё". Он, желая дискредитировать [о] после мягких согласных, называет его "простонародным звуком", хотя сам же признал, что в разговорах его употребляют все.
"A. Ho бываютъ такія сочиненія, въ которыхъ говорящему лицу надобно дать такой языкъ, какой он въ самомъ дѣлѣ употребляетъ.
Б. Это иное дѣло. Тогда вы не своимъ языкомъ пишете, но передразниваете другаго, подобно тому, как иногда нарочно портят слова для показанія, каким образомъ говоритъ иностранецъ.
А. Нѣтъ, кромѣ передразниванія, буква сія часто нужна бываетъ. Привычка произносить ее въ разговорахъ такъ усилилась, что уже и для письма дѣлается она необходимою.
Б. Жаль, что она и въ разговорномъ языкѣ отчасу больше укореняется..." (27—28).
Здесь интересно и признание, что [о́] после мягких согласных господствует в бытовом произношении, и готовность терпеть его в качестве характерологического средства на сцене, как передразнивание, т.е. в комедиях. И бессильное желание преградить ему путь.
Действительно, в комедии этот звук уже не диковинка: "Б. ...Въ какое короткое время безобразный звукъ сей ко вреду словесности распространился: сперва существовалъ онъ въ одномъ произношеніи, и то въ самыхъ простонародныхъ словахъ; потомъ выдумали для него новую букву, и начали оный употреблять въ письмѣ, сперва въ комедіяхъ и басняхъ, а теперь уже онъ поселился въ поэмы и трагедіи. He справедлива ли русская пословица: посади невѣжу за столъ, онъ и ноги на стол?" (30). Это — очень выразительная биография звука [о́] после мягких.
Приходится согласиться на его существование в комедиях:
"Б. Поелику он укоренился уже въ разговорахъ, того ради въ комедіяхъ, какъ такихъ сочиненіяхъ, которыя близки къ разговорному языку, можно его терпѣть, хотя и не вездѣ, смотря по простотѣ и возвышенности разговора; но въ высокихъ сочиненияхъ, таковыхъ как ода, похвальное слово, поэма, трагедія, не подлежитъ ему ни малейшего имѣть мѣста. Онъ въ нихъ тоже, что мужикъ въ лаптяхъ и запачканномъ кафтанѣ, между сіяющими златомъ княжескими лицами" (33—34).
Напротив, в трагедии и оды этому простонародному звуку вход запрещен:
"Б. Подумайте, когда мы стихи Ломоносова:
Въ пути, которымъ пролетаешь,
Какъ быстрый въ высотѣ орелъ,
Куда свой взоръ ни обращаешь
По множеству градовъ и селъ,

станем читать:
Въ пути, которымъ пролетаешь,
Какъ быстрый въ высотѣ оріо́лъ,
Куда свой взоръ ни обращаешь
По множеству градовъ и сіо́лъ!

Подумайте, ежели мы въ похвальной предъ собраніемъ произносимой рѣчи, вмѣсто: се великій Петръ покоится во гробѣ, станемъ говорить: се великой Піо́тръ покоится во гробѣ! Я сам сіе произношеніе слышалъ, и тогда же подумалъ: вот до чего довела привычка къ безразсудному употребленію букв іо́! Я знаю, что мы въ разговорахъ говоримъ: эй Иванъ, Піотръ, подите сюда! Но прилично ли такимъ образомъ произносить въ важномъ слогѣ? Когда же звукъ сей не терпимъ въ одахъ и похвальныхъ словахъ, то въ трагедіяхъ еще болѣе, потому что слогъ ихъ возвышеннѣе" (34).

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments